Распечатать запись Распечатать запись

Признание в любви четырехугольнику с неравными сторонами

Уважаемый четырехугольник!

Вы будете удивлены, что кто-то признается Вам в любви, и это впервые не плоская фигура. Ее упорные переживания в плоскости всегда охраняют ее от крайнего, от того, что происходит сверху или снизу, спереди или сзади. Давайте внесем ясность: я знаю Вас много лет, но вы до сегодняшнего дня еще не знали о моем существовании. Но я должен начать с самого начала и рассказать о нашей первой встрече.

Это произошло в дождливый осенний день. В один из таких октябрьских дней, когда дождь льет, как из ведра, школы мокрые, а ученики не выходят на переменки на улицу. Вы спокойно находились на первых страницах толстой книги, которая была нашим постоянным кошмаром. Я все помню прекрасно. Страница 77, внизу справа. Я открыл эту страницу, следуя прямому указанию сеньориты Франциски, нашей учительницы, и тогда я впервые увидел Вас. Там были Вы вместе с Вашей семьей: квадрат, прямоугольник, параллелограмм, трапеция, ромб, ромбоид и … четырехугольник! Жирные контуры ограничивали Ваши неравные стороны и странные углы. Сеньорита Франциска в восхищении нам рассказывала о великих добродетелях Ваших коллег четырехугольников… о равенстве боковых сторон, о параллельности, об углах, о диагоналях… и время шло, а сеньорита о Вас ничего не сказала. Поскольку сеньориты имеют привычку не объяснять самого интересного, мне пришлось спросить:

- Сеньорита… а четырехугольник?
- У него, – ответила учительница, – у него ничего нет.
- Ничегошеньки? – протестовал я.
- Да, ничегошеньки, – ответила она,

…и прозвенел звонок. Я был зачарован, Вы были бедным, очень бедным четырехугольником. Вы были там, у Вас было имя, но ничего более. Поэтому на следующее утро я настойчиво вернул к этой теме сеньориту.

- Должно быть, очень легко работать с четырехугольником, – сказал я ей, – потому что нет вообще ничего, что нельзя вычислить, ничегошеньки.
- Напротив! Они самые трудные для расчета. Вы увидите это, когда станете старше.

В то время, когда я рос, я думал, что математика и сексуальные вещи должны иметь нечто общее, потому что мы всегда должны быть вырасти, чтобы их “узнать”.

Я Вас больше не видел до тех пор, пока дон Рамиро в средней школе не преподнес нам очень длинную формулу для вычисления Вашей площади. Это меня сильно рассердило. Вы перешли из “ничегошеньки” во “все полностью“. С тех пор я начал произносить Ваше последнее “НИК” c особенным презрением “четырехуголь-НИК”.

Наша следующая встреча состоялась на улице. Вдруг я посмотрел на мостовую и с ужасом обнаружил, что я стою на Вас. Я подскочил и стал смотреть. Как замечательно! После стольких лет мозаики с прямыми углами там были Вы. “Ничегошеньки” было теперь плиткой. Я нарисовал Вас на земле, а затем отметил середины Ваших сторон и начал проводить линии. И чудесные параллелограммы родились в рамке, которая повторяла Вас. Сеньорита Франциска была права, что это тяжело для вычислений, но не права в ее “ничегошеньки”.

А теперь в конце моего письма мне осталось только попросить у Вас одну вещь. Пожалуйста, не говорите никому, что я это написал. Храните это в центре вписанного в Вас параллелограмма, Вам сопутствующего. Я сохраню Вас в памяти, рисуя на всех собраниях. Невозможная любовь, по крайней мере, имеет силу быть долговечной. Ваш…

Клауди Альсина (Claudi Alsina)
перевод с испанского Carta de amor a un trapezoide

Комментариев: 4

  1. 1 dinalt:

    Хороший рассказ, веселый :)

    [Ответить]

  2. 2 вера:

    как много можно узнать из короткого рассказа

    [Ответить]

  3. 3 Юлия:

    У меня техническое предложение. Было бы удобно добавить кнопку Распечатать, которая бы открывала окно с текстом, сформатированным для вывода на печать.

    [Ответить]

    Елизавета Александровна Калинина Reply:

    Сделано. Посты можно печатать, со страницами разбираюсь…

    [Ответить]

Оставьте свой отзыв

Добавить изображение